«Серьезных организационных сбоев в отправлении правосудия пока не происходило»

1 января 2013 г. вступили в силу положения уголовно-процессуального закона, регулирующие производство в суде апелляционной инстанции. О новых условиях работы государственных обвинителей и изменении в порядке отправления правосудия в интервью журналу «Прокурор» рассказал начальник Главного уголовно-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации О.Т. Анкудинов

Олег Тимофеевич, с 1 января этого года вступили в силу новые положения УПК, регулирующие производство в суде апелляционной инстанции (устанавливающее полномасштабное апелляционное производство). Как Вам работается в новых условиях?

В действительности все оказалось несколько проще, чем предполагалось. Возможно, так случилось потому, что не без наших настоятельных предостережений изменения в законе стали применяться лишь спустя два года после их внесения. Эта пауза позволила нам основательно подготовиться к новому. В первую очередь, организовать и провести обучение на всех уровнях. Осуществить некоторые преобразования. Должен отметить, что прокуроры субъектов к переменам отнеслись ответствен. Их усилия заслуживают самой высокой оценки. Многое сделала и Академия Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Причем не только посредством отлаженных учебных мероприятий. При нашем посильном участии Академией было подготовлено обстоятельное научно-практическое пособие для прокуроров, участвующих в апелляционном и кассационном производстве. Это действительно выверенный документ с минимумом субъективизма.

25 декабря 2012 г. Генеральный прокурор Российской Федерации Ю.Я. Чайка издал новый приказ, проект которого предварительно был подвергнут детальному обсуждению во многих прокуратурах субъектов Российской Федерации.

В приказе большое внимание уделено разрешению организационных проблем участия прокурора в апелляционном суде. Расставлены соответствующие акценты. В частности, Генеральный прокурор России предписал нам оспаривать судебные решения в апелляционном порядке лишь в тех случаях, когда нарушения закона влекут за собой вредные последствия. Это чрезвычайно важное обстоятельство. Возбуждать повторное судебное разбирательство, каковым является апелляционное производство, по ничтожным мотивам – это издеваться над правосудием, пренебрегать разумностью сроков судебных процедур, правовой определенностью и устойчивостью судебных решений, своевременностью их исполнения.

Реакция на такое предписание не замедлила сказаться. Прокуроры стали значительно осмысленнее обжаловать судебные акты. Сократилось число отозванных представлений.

В том же приказе Генеральный прокурор Российской Федерации подчеркнул процессуальную самостоятельность государственного обвинителя, его подчиненность закону и совести.

В предвидении того, насколько возрастут наши трудозатраты в связи с обновленной апелляцией, и особенно на уровне субъектов Российской Федерации, нами были запрошены дополнительные штатные единицы. И мы их получили. Правда, не столько, как рассчитывали. Но и полученное оказалось очень к месту и ко времени.

Резюмируя сказанное, должен еще раз отметить, что к ожидавшим нас изменениям мы сумели подготовиться, и, наверное, из-за этого, все оказалось не так страшно.

Новый закон применяется уже десятый месяц. По нашим сведениям, каких-либо серьезных организационных сбоев в отправлении правосудия, по крайней мере, из-за прокуроров, пока не происходило. Не сглазить бы.

Скажите, а была ли потребность в тех преобразованиях, о которых мы ведем речь? Какая от них польза, есть ли в них практический смысл?

Скорее есть, чем нет. Некоторые преимущества апелляционного суда мы уже видим.

Например, в апелляционном порядке приговоры стали значительно реже обжаловаться, чем это делалось в прежнем, кассационном порядке, что уже неплохо. Почему неплохо, в подробностях могу рассказать как-нибудь в другой раз, если это, конечно, будет кого-то интересовать.

Во многих регионах в разы сократились случаи передачи дел апелляционным судом для нового судебного разбирательства в суд первой инстанции. Так происходит, в частности, потому, что апелляционный суд обладает достаточным набором возможностей, позволяющих устранить, компенсировать, восполнить и сделать еще много всякого для того, чтобы самостоятельно разрешить дело. Разумеется, за некоторыми исключениями. А это, в свою очередь, позитивно сказывается на сроках судопроизводства. На тех самых сроках, по поводу которых нам не устает пенять Европейский Суд.

Оправданность апелляционного суда определяется и тем, что проверка законности и справедливости судебного акта осуществляется путем повторного разбирательства уголовного дела, которое в этой связи является новой (или дополнительной) гарантией законной и справедливой оценки судом предъявленного обвинения. Собственно в этом, на мой взгляд, и заключается основной смысл апелляционного суда.

Справедливости ради, нельзя не обратить внимание и на то, как мы все - судьи, прокуроры, да и адвокаты тоже - успели перестроиться. Мы же до сих пор воспринимаем современную апелляцию, как прежнюю кассацию. Но, полагаю, преодоление такого восприятия - вопрос времени.

Ну, а с какими трудностями Вы уже столкнулись, и вообще, они есть - эти самые трудности и проблемы?

Конечно, есть. Какие-то мы предвидели, какие-то проявились и продолжают проявляться в процессе правоприменения.

Мы с большей отчетливостью увидели, что одни аспекты в законе недостаточно прописаны, другие совсем не прописаны. Есть в законе и то, что надо обязательно изменять. К слову сказать, на многих изменениях мы настаивали еще на стадии законопроекта.

Вне всяких сомнений, работать нам есть над чем. Допустим, вопрос о статусе полномочий прокурора в апелляционном суде. Исходя главным образом из логики закона, мы настаивали и продолжаем настаивать на том, что в суде апелляционной инстанции, и особенно при пересмотре итоговых судебных решений, участвующий прокурор есть государственный обвинитель со всеми вытекающими из этого возможностями и полномочиями. В том числе и относительно отказа от обвинения, обязательного для апелляционного суда.

Такое понимание роли прокурора в апелляционном суде, по нашему убеждению, вытекает и из положений закона (ч. 1 ст. 389¹³ УПК РФ) о том, что производство в апелляционной инстанции осуществляется по правилам глав 35-39 УПК РФ, то есть по правилам, которыми руководствуется суд первой инстанции. Принципиальное значение для этих же целей имеет и правовая позиция Конституционного Суда, выраженная, в частности, в Постановлении № 18-П от 08.12.2003.

В судах, в том числе и Верховном Суде Российской Федерации, нашу точку зрения, к сожалению, разделяют не все. А в уголовном процессе, как собственно и в любом другом правовом процессе, последнее слово, как известно, всегда за судом. И подобная неясность в законе не единственная.

Практически не прописана процедура апелляционного пересмотра промежуточных судебных решений, например, об аресте. Арест, как вы понимаете, это всегда очень серьезно и всегда очень болезненно, соответственно, почти всегда решение об аресте обжалуется.

Кстати, промежуточных решений вообще обжалуется в два раза больше, чем итоговых.

Упомянутое мной, всего лишь малая часть из тех правовых проблем, с которыми приходится сталкиваться повседневно. Степень их важности и сложности, конечно же, различна, соответственно и усилия для преодоления возникающих препятствий приходится прилагать различные. Среди них есть и такие, которые без законодателя никакой изворотливостью не осилить.

Согласно ст. 401-7 УПК РФ, постановление судьи областного и равного ему суда об отказе в передаче кассационной жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции является окончательным, не подлежащим дальнейшему обжалованию ни председателю того же суда, ни в Верховный Суд Российской Федерации. Это касается, только вдумайтесь, более 99% судебных решений по уголовным делам, то есть сотен и сотен тысяч уголовных дел и связанных с ними людей!

Похоже, проблемы действительно есть. И что же Вы делаете для их разрешения?

Есть набор инструментов, которые мы используем в подобных случаях.

В первую очередь, это апелляционные, кассационные и надзорные представления. При наличии определенных условий мы стараемся возбудить спор и добиться от суда решения, которое, по нашему мнению, наиболее соответствует духу и букве закона. Далеко не всегда этого удается достичь с первого раза. Приходится повторяться, переносить спор на иной уровень и т. д. В итоге, настойчивость вознаграждается, причем происходит это не так уж и редко. Посредством представлений мы продвигаем наше видение решения проблемы, участвуем в формировании судебной практики. Представление неплохой способ прокурорского реагирования.

Другая возможность преодоления тех или иных трудностей в применении права - это работа над постановлениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Мы эту возможность стараемся использовать максимально. Результативность нашего участия в подготовке постановлений Пленума, по общему признанию, очень даже весомая.

Авторитет пленарных разъяснений Верховного Суда Российской Федерации непререкаем. Ими руководствуются не только власти, но и те, кто так или иначе соприкасается с судопроизводством. Не случайно в Европейском Суде по правам человека постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации расценивают как образцы высокой юридической мысли.

Несмотря на то, что у Генеральной прокуратуры нет права законодательной инициативы, мы довольно активно занимаемся и законотворчеством.

В целях устранения разного рода неясностей, недоговоренностей и тому подобного в законе об апелляционном, кассационном и надзорном порядке рассмотрения судами уголовных дел нами был довольно оперативно подготовлен предложений о его изменении. Законопроект передан надлежащему субъекту законодательной инициативы. В нем мы попытались, с учетом положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, практики Европейского Суда, правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, устранить недоработки в законе.

Продолжаем повышать квалификацию отраслевых кадров, в том числе в учебных подразделениях Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Во встречах со слушателями последнего потока, завершившегося в октябре, многие работники Главка приняли активное участие. Польза от такого рода встреч обоюдная. Мы получаем сведения из первых рук о положении дел на местах, слушатели получают оперативное разрешение тех вопросов, которые их особенно волнуют. Ни одну из такого рода возможностей пообщаться с нашими слушателями не упускает заместитель Генерального прокурора Российской Федерации С.Г.Кехлеров Его компетентность, яркость и эмоциональность выступлений всегда производят на прокуроров сильное впечатление.

Раз уж мы говорим о судебных стадиях уголовного процесса, будет уместным спросить и о том, как Вы оцениваете нашу судебную систему, наши суды?

Вокруг этой темы столько всякого накручено, что несколькими предложениями не отделаешься. Тем не менее, я попытаюсь.

Начну с того, что идеальных судебных систем как и идеальных судов не бывает ни при каких обстоятельствах. Когда в укор нашим судам указывают на какие-то эталонные суды где-то там – это чаще всего вранье. Эталонных судов тоже не бывает.

Я, естественно, не настаиваю на том, что наши суды самые лучшие суды в мире. Но я уверен, что у нас вполне достойные суды и судьи. Примеров тому мог бы привести массу. Это, в первую очередь, миллионы уголовных, гражданских, арбитражных и административных дел, разрешаемых судами по закону и справедливости!

В подтверждение того, что суды у нас не хуже, чем где-то там, я могу сослаться и на практику Европейского Суда по правам человека. Его статистика свидетельствует о том, что российские суды, в том числе и в сравнении с судами других стран, а этих стран уже, кажется, 48, выглядят очень даже прилично.

Журнал «Прокурор», № 3/2013