Внимание! Уважаемые пользователи!
Вы находитесь на старой версии сайта Генеральной прокуратуры Российской Федерации.
Официальный сайт Генеральной прокуратуры Российской Федерации теперь находится на
Едином портале прокуратуры Российской Федерации по ссылке

СЕРОВ Василий Елисеевич

СЕРОВ Василий Елисеевич

Государственный советник юстиции 3 класса, Почетный работник прокуратуры, награжден медалью «Ветеран прокуратуры».


Родился 15 декабря 1932 года в деревне Старинки Меленковского района Владимирской области.

Окончил МГУ в 1955 году, работал следователем прокуратуры района, старшим следователем, начальником следственного отдела прокуратуры Владимирской области, прокурором, старшим прокурором, начальником отдела, заместителем, первым заместителем начальника управления Прокуратуры Союза ССР, заместителем начальника международно-правового управления Генеральной прокуратуры РФ, старшим помощником Генерального прокурора РФ, Исполнительным секретарем Координационного Совета генеральных прокуроров СНГ, в настоящее время - заместитель Председателя Совета ветеранов Генеральной прокуратуры РФ.

***

Цена предательства

Великая Отечественная война оставила неизгладимый след в жизни нескольких поколений советских людей. И мало найдется семей, которых бы она не коснулась и, которые не потеряли бы на войне своих отцов, сыновей, братьев, сестер, друзей.

Тяжелую утрату понесла и наша семья. Мы проживали в деревне Старинки Ляховского района Горьковской (ныне Владимирской) области, что в 20 км от города Мурома. Мне было около 9 лет, когда началась война. И я хорошо помню ее первый день - безмятежный солнечный воскресный июньский день. Все население деревни, узнав об этой трагедии, пребывали в тревожном ожидании дальнейших событий.

К этому времени два моих старших брата с 1939 года находились в Красной Армии. Брат Иван служил на Дальнем Востоке, а второй брат Виктор – в белорусском городе Витебске. В 1940 году он участвовал в войне с Финляндией и много рассказывал о ходе боевых действий и ожесточенном сопротивлении белофиннов.

Даже в сельской глубинке тогда все говорили о возможной в ближайшее время войне с Германией. Но настроение было бодрое. Высокий моральный дух населения поддерживался оптимистическими публикациями в периодической печати, новостями из близлежащих городов, где слушались радиопередачи, рассказами односельчан, возвращавшихся с действительной военной службы. Главными музыкальными «хитами» в то время были записанные на граммофонные пластинки песни «Ой вы кони, вы кони стальные» и «Нас не трогай, и мы не тронем», которые бесконечно воспроизводились на патефоне, имевшемся в деревенской избе-читальне.

А сразу же после объявления войны началась всеобщая мобилизация. Многие односельчане были призваны в Армию. В начале 1942 года ушел на фронт и мой отец Серов Елисей Васильевич. Призвали в Армию и сестру Марию, 1920 года рождения. Брата Николая призвали в Армию в 1943 году, а брата Бориса - в 1944 году. В семье оставались мать и нас двое младших детей: я и Юрий. В деревне оставались одни старики, женщины и дети. Все кто мог, работали в колхозе. И как работали! Нам детям тоже приходилось помогать взрослым в их тяжелом крестьянском труде. Всего не опишешь. Но тяжкий труд на селе в военное лихолетье не угнетал так, как напряженное ожидание вестей с фронта, тревога и боль за своих родных и близких.

Наша семья в числе немногих жителей деревни выписывала газеты и журналы. Всегда особенно ожидали газету «Правда», в которой публиковались вести с фронта. Поэтому именно она в это время была для нас основным источником информации о ходе военных действий. А мы, взрослые и дети, осенью 1941 года почти каждый вечер с тревогой слушали гул немецких самолетов, пролетавших над нами бомбить город Горький. По слухам, там пострадало много людей и предприятий от этих бомбежек. Население проявляло бдительность в отношении посторонних неизвестных в нашей местности людей, которых могли принять за шпионов и немецких разведчиков, ибо мы находилась всего в 290 км от осажденной фашистами Москвы.

Трудоспособных женщин, не обремененных семьей, посылали на рытье окопов и траншей, которые сооружались в 4-5 км от нашей деревни вдоль реки Оки на случай прорыва немцев. Жители деревни отрывали убежища в склонах оврагов, оборудовали в качестве укрытия погреба, копали ямы во дворах и огородах, куда прятали запасы продуктов на случай прихода немцев. При этом никакой паники не было, люди никуда не собирались уезжать, продолжая неустанно трудиться. Мужественно переносили они скорбные сообщения с фронта и похоронки, сочувствуя и сопереживая односельчанам в их утратах, как это было принято исстари на селе. Искренне радовались солдатским треугольникам с фронта и свято верили в нашу Победу. Особо укрепилась эта вера после разгрома фашистов под Москвой в декабре 1941 года.

В феврале 1942 года, как только Подмосковье было освобождено от немецких захватчиков, нам пришло письмо, в котором жительница деревни Храпеево Угодско-Заводского района Московской (ныне Калужской) области Буканова Мария Ивановна сообщала о гибели брата Виктора. В письме было указано, что его расстреляли немцы 10 ноября 1941 года в числе других наших бойцов. Но он умер не сразу. Будучи тяжело раненым, притворился мертвым, а когда после расстрела немцы ушли, приполз в один из домов их деревни и рассказал об обстоятельствах происшедшего. Умирая, он назвал адрес своей семьи, попросил сообщить о его гибели, когда наши освободят местность от фашистов.

Невозможно описать, как моя мать и вся наша семья пережила эту трагедию. Особую боль вызывало то , что погиб брат не в бою (это как-то смягчало бы тяжесть утраты на фоне трагедии страны и миллионов погибших), а в результате предательства подонков из числа местных жителей. Поэтому с детских лет я с презрением отношусь к таким людям, если их можно так назвать, и считаю подобные предательства самыми подлыми, низкими и не подлежащими прощению преступлениями.

Немного оправившись от пережитой трагедии, моя многострадальная мать - простая русская женщина, летом 1942 года добилась разрешения на посещение места гибели сына, поскольку тогда эта местность считалась прифронтовой. Сельчане подробно рассказали ей историю гибели Виктора и его товарищей. Более десятка бойцов Красной Армии какое-то время находилась в деревне Кутепово Угодско-Заводского района, занятой немцами, укрывшись в нежилом доме. Жители деревни знали об этом и даже помогали им. Они предполагали, что это была группа солдат, выходивших из окружения. Никакого вреда находившиеся в деревне бойцы населению не причиняли. Тем не менее, в один из дней ноября 1941 года житель деревни Д.Бирюков о месте нахождения бойцов сообщил старосте соседней деревни Курсовка К.Ковалеву, и они вместе донесли об этом в штаб немецкой воинской части.

Располагая такой информацией, группа немцев отправилась в эту деревню, окружила дом и захватила находившихся в нем семь бойцов, пятерых из которых в тот же день расстреляли. Тяжело раненый брат Виктор приполз в соседнюю деревню Храпеево и рассказал, что их выдал немцам Бирюков.

В дом, где находился раненый брат, приходили посмотреть на него жители деревни. В их числе приходил и сын предателя подросток по имени Иван. Узнав его, брат произнес фразу: «Эх, Ванька-Ванька, скажи своему отцу, что когда придут наши, то ему будет первая пуля в лоб, он нас предал». Виктор сообщил также адрес родителей. Медицинскую помощь ему некому было оказать. Примерно через 10 часов он скончался и был похоронен в деревне. После за могилой ухаживали местные жители. Позднее я с матерью ездил в деревню Храпеево. Длительное время моя мать вела переписку с ее жителями. В 1955 году останки брата были перезахоронены в братской могиле в райцентре Угодский Завод, ныне город Жуков. И вот уже многие десятилетия ежегодно я посещаю ее в День Победы.

Из рассказов местных жителей мы узнали, что предателей все-таки судили. Поэтому мы много раз обращались в разные инстанции с целью получить официальную информацию о гибели брата, но ничего конкретно нам не сообщали. Лишь по линии райвоенкомата поступило уведомление, что он пропал без вести.

Позднее, уже работая в центральном аппарате Прокуратуры Союза ССР, я все-таки сумел найти в архивах КГБ по Калужской области уголовные дела в отношении предателей Д.Бирюкова и К.Ковалева. Обстоятельства гибели брата, о которых нам рассказывали, полностью подтвердились и в процессе расследования, и в ходе судебного рассмотрения в 1943-1944годах уголовных дел в военных трибуналах 43 Армии и войск НКВД Московского военного округа.

И хотя вина обоих предателей была бесспорно установлена и они не раскаялись в содеянном, а Бирюков к тому же ранее судим к лишению свободы за антисоветскую деятельность, военные трибуналы проявили к ним неоправданную снисходительность. Даже в условиях военного времени к ним почему-то не применили высшую меру наказания за выдачу фашистам бойцов Красной Армии.

В связи с высказанным мной мнением о мягкости наказания предателей не могу не привести здесь выдержки из судебных приговоров.

Из приговора Военного трибунала войск НКВД Московского Округа от 10 мая 1944 года:

...Материалами предварительного и судебного следствия ВТ установил: подсудимый Бирюков, в период временной оккупации Угодско-Заводского района немецко-фашистскими войсками, проживая в с. Кутепово названного района, в ноябре месяце 1941 года предал немцам скрывавшихся в их селе бойцов Красной Армии, выходивших из вражеского окружения, в результате чего пять бойцов …были расстреляны фашистами.

Имея в виду, что Бирюков своими действиями оказывал содействие … в совершении расправы над красноармейцами, следовательно, его действия предусмотрены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, а потому ВТ на основании изложенного признал Бирюкова виновным в преступлении, предусмотренном ст. 58-1а УК РСФСР и Указом от 19/IV 1943 года и руководствуясь ст.ст. 319 …, 320 УПК,

Приговорил:

Бирюкова Дмитрия Терентьевича, на основании ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19/IV 1943 года, подвергнуть ссылке в каторжные работы сроком на двадцать (20) лет, с поражением в правах по пп. а, б, в и г ст. 31 УК РСФСР сроком на пять (5) лет, без конфискации имущества за неимением такового у осужденного.

Срок наказания Бирюкова исчислять с 21 февраля 1944 года.

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».

Из приговора Военного трибунала 43 Армии от 24 ноября 1944 года:

«...Материалами предварительного и судебного следствия, признанием подсудимого, Военный трибунал

Установил:

подсудимый Ковалев в ноябре месяце 1941 года проживал на оккупированной немцами территории, работал в должности старосты деревень Пурсовка и Кутепово Угодско-Заводского района, Московской области.

17 ноября 1941 года Ковалев, получив сведения о скрывавшихся от немцев в дер. Кутепово семи военнослужащих, в тот же день донес об этом в штаб немецкой воинской части, после чего эти военнослужащие были арестованы и 5 человек из них немцами были расстреляны.

Будучи призван в Красную Армию и находясь в 21 отд. дор. эксплуатационном батальоне, Ковалев на протяжении сентября-октября месяцев 1943 года среди военнослужащих этой части проводил антисоветскую агитацию, клеветал на советскую печать, на колхозный строй и высказывал пораженческие настроения.

Указанными действиями Ковалев совершил преступления, предусмотренные ст. ст. 58-1а и 58-10 ч.2 УК РСФСР, в чем Военный трибунал и признал его виновным.

Руководствуясь ст. ст. 319 и 320 УПК РСФСР и ст. 49 УК РСФСР,

Приговорил:

Ковалева Кузьму Васильевича по совокупности совершенных им преступлений, на основании ст. 58-1а УК РСФСР, подвергнуть лишению свободы с отбыванием в исправительно-трудовых лагерях сроком на десять лет, с поражением прав по п.п. «а», «б», «в», «г», «е» ст. 31 УК РСФСР сроком на пять лет и с конфискацией лично принадлежащего имущества осужденного.

Начало срока отбытия наказания исчислять Ковалеву с 4 ноября 1943 года.

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».

Отбыв срок наказания, К.Ковалев возвратился в село и даже обращался в официальные инстанции с просьбой зачесть срок наказания в трудовой стаж для назначения пенсии. Большей наглости и цинизма трудно себе представить! Дальнейшая судьба Д.Бирюкова неизвестна.

Что-то не вяжется такая карательная практика с утверждениями разного рода «записных» демократов и «защитников» прав человека о жестоких репрессиях в отношении предателей и изменников Родины.

Мы тяжело пережили гибель нашего брата. Но война продолжалась, и еще много было принесено солдатских жизней на алтарь Победы. Только наша деревня потеряла в ней 69 односельчан. Был дважды ранен на фронте наш отец, но каждый раз возвращался в строй и закончил войну в поверженной Германии. Успел повоевать, освобождая Латвию от фашистов, брат Николай, активно участвовали в войне на Дальнем Востоке с милитаристской Японией братья Иван и Борис.

А мы – мать, возвратившаяся из Армии сестра и я, тем временем несли свою вахту на трудовом фронте, отдавая все силы колхозному хозяйству. Помимо учебы и работы в колхозе мне пришлось выращивать на своем огороде табак, который перерабатывался и отправлялся посылками на фронт для бойцов Красной Армии. Женщины вязали теплые носки, перчатки, варежки для наших фронтовиков. И все это делалось не по приказу, а по велению сердца с единственным желанием всеми возможными силами и средствами помочь фронту и облегчить тяжелую долю наших бойцов.

И вот пришел долгожданный День Победы! Было солнечное весеннее утро 9 мая 1945 года, когда стало известно об окончании Великой Отечественной войны. Весь народ вышел на улицу деревни, оставив колхозную работу, личные дела. И был всеобщий плач и от радости наступления мира, и по потере родных и близких. Не восторги и рукоплескания, а именно плач по всему пережитому.

Наш сосед Иван Григорьевич Торунов – человек преклонного возраста, больной, но всю войну трудившийся вместе со всеми, потерял двух сыновей. Узнав о Победе, в то же утро умер, не выдержало сердце.

Наши ветераны

Рубрикатор по буквам
фамилий:

Органы прокуратуры
в Великой Отечественной
войне

Работа в годы войны.
Международные
трибуналы.

Документы

Документы
Исторические документы

Нюрнбергский процесс

Главный процесс человечества.
Репортаж из прошлого.
Обращение к будущему.

Читать далее
Эфир
Актуальные новости и аналитика в прямом эфире